Новости

добавлена 21 апреля 2013

 

 
 
Эрих Фромм
ИСКУССТВО ЛЮБИТЬ
ИССЛЕДОВАНИЕ ПРИРОДЫ ЛЮБВИ
Перевод Л.А.Чернышевой
 
Сокращенная версия
 
ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ЛЮБОВЬ ИСКУССТВОМ?
 
Является ли любовь искусством? Если да, то она требует знаний и усилий. Но, может быть, любовь – божий дар, выпадающий человеку как счастливый случай, удача? Эта маленькая книга основана на первой предпосылке, хотя большинство людей, несомненно, исходят из второй.
 
При этом люди вовсе не считают любовь делом неважным. Они ее ждут, они смотрят бессчетное количество фильмов о счастливых и несчастных любовных историях, они слушают сотни глупых песенок о любви, но едва ли кто-нибудь действительно осознает необходимость учиться любви. Почему так происходит?
 
Во-первых, для большинства людей проблема любви состоит в том, чтобы быть любимым, а не в том, чтобы самому любить, точнее – быть способным любить. Значит, сущность проблемы для них в том, чтобы их любили, чтобы возбудить чувство любви к себе. К достижению этой цели они идут несколькими путями. Первый, которым обычно пользуются мужчины, заключается в том, чтобы стать удачливым, стать сильным и богатым настолько, насколько позволяет социальная ситуация. Другой путь, используемый обычно женщинами, состоит в том, чтобы пленить своей внешностью, фигурой, одеждой и т.д.
 
Хорошие манеры, умение вести интересную беседу, готовность прийти на помощь, скромность, непритязательность – это тоже способы, которыми и мужчины и женщины пытаются привлечь внимание другой половины, "влюбить" в себя. Иными словами, способы и пути возбуждать любовь к себе – те же самые, какие используются для достижения, например, видной карьеры или обретения полезных друзей и влиятельных связей. Очевидно, большинство людей убеждены, что завоевать любовь просто: достаточно обладать внешней и сексуальной привлекательностью.
 
Во-вторых, отношение к любви как к удаче зиждется на той точке зрения, что это проблема объекта, а не проблема способности. Люди думают, что любить просто, а вот найти подлинный объект любви или оказаться любимым этим объектом – трудно. Эта установка имеет несколько причин, коренящихся в развитии современного общества. Одна причина – в большой перемене, произошедшей в XX в. в отношении выбора "объекта любви". В викторианскую эпоху любовь в большинстве случаев не была спонтанным, личным переживанием, которое впоследствии приводило бы к вступлению в брак. Напротив, брак основывался на соглашении – то ли между семьями, то ли между посредниками – с учетом социально-материального положения и интересов "сторон". Любовь же, как предполагалось, должна была возникнуть и развиваться после заключения брака. В сознании последующих поколений стало утверждаться понимание ценности романтической, идеальной любви. В Соединенных Штатах, хотя традиции договорной природы брака еще полностью и не вытеснены, большинство людей создают семью, руководствуясь своим личным выбором. Свобода любви в значительной мере повышает значение объекта в ущерб значению функции.
 
Этой тенденции отвечает такая характерная черта нашей цивилизации, как стремление к накоплению, обладанию, взаимовыгодному обмену. Наивысшее удовольствие современного человека, которое он испытывает, глядя на витрины магазинов, знать, что он может позволить себе купить все, что захочет, за наличные или в рассрочку. Он или она и на людей глядят подобным образом. Для мужчины привлекательная женщина, для женщины привлекательный мужчина – это добыча, товар, которыми необходимо завладеть. Привлекательность обычно означает красивую упаковку свойств, которые престижны и искомы на личностном рынке. То, что особенно делает человека привлекательным как физически, так и духовно, зависит от моды данного времени. Так, в 20-х гг. привлекательной считалась эмансипированная – умеющая пить и курить, разбитная и сексуальная – женщина, а сегодня мода требует от нее больше домовитости и скромности. В конце XIX и начале XX в. мужчина, чтобы стать привлекательным товаром, обязан был выглядеть агрессивным и честолюбивым, сегодня он должен быть общительным и терпимым. К тому же чувство влюбленности развивается обычно только в отношении такого человеческого товара, который находится в пределах досягаемости собственного выбора. Я ищу выгоды: объект должен быть желанным с точки зрения социальной ценности и в то же время должен сам желать меня, учитывая мои скрытые и явные достоинства. Два человека влюбляются тогда, когда чувствуют, что нашли друг в друге наилучший объект, имеющийся на рынке, учитывая при этом и возможности собственного обменного фонда. Часто, как при покупке недвижимости, немаловажную роль в этой любовной сделке играют скрытые преимущества, которые со временем могут быть реализованы. Едва ли стоит удивляться, что в обществе, где превалирует прагматическая ориентация и где материальный успех представляет основную ценность, и человеческие любовные отношения следуют законам рынка.
 
В-третьих, заблуждение, что любви не надо учиться, порождается отождествлением (неразличением) влюбленности и любви как постоянного чувства. Если двое совершенно чужих друг другу людей, какими они были до поры, вдруг позволят разделяющей их стене рухнуть, этот момент соединения становится одним из самых волнующих и прекрасных переживаний в их жизни. Это чудо внезапной близости часто начинается с физического влечения и его удовлетворения. Однако такого типа любовь по самой своей природе недолговечна. Два человека все лучше узнают друг друга, их близость все более и более утрачивает чудесную новизну, пока наконец их антагонизм, их разочарование, их пресыщенность друг другом не гасят остатки былого огня. Вначале же они не предполагали подобный финал: их властно захватила волна слепой страсти. Самозабвенное помешательство друг на друге – вовсе не доказательство силы их любви, а лишь свидетельство безмерности предшествующего ей одиночества.
 
Убеждение, что ничего нет легче, чем любить, продолжает оставаться преобладающим вопреки своей очевидной ошибочности. Едва ли существует какое-то другое чувство, которое, начинаясь с таких огромных надежд и ожиданий, терпит крах с такой неизменностью, как любовь. Если бы это касалось чего-либо иного в их жизни, люди сделали бы все возможное, чтобы понять причины неудачи и научиться поступать наилучшим для себя и данного "предприятия" образом или же вовсе бы от него отказались. Поскольку последнее в отношении любви невозможно, то единственно эффективный способ избежать катастрофы – исследовать ее причины и перейти к постижению сути любви.
 
Первый шаг, который необходимо сделать, – это осознать, что любовь – искусство, такое же, как искусство жить. Если мы хотим научиться любить, мы должны поступать точно так же, как если бы мы хотели научиться любому другому искусству, скажем: музыке, живописи, столярному, врачебному или инженерному делу.
 
Обучение искусству можно последовательно разделить на два этапа: первый – приобщение к теории; второй – овладение практикой. Если я хочу стать медиком, в первую очередь я должен приобрести знания о теле и организме человека, а также о природе различных болезней. Но даже когда я овладею всеми книжными премудростями, я все еще не смогу считать себя мастером врачевания. Это произойдет после длительной практики, когда знание и навык соединятся в одно – в интуицию, сердце подлинного мастерства. Но наряду с теорией и практикой есть еще третья составляющая, без которой не достигнуть высот в любом деле, – это одержимость им, сосредоточенность на нем, предпочтение его всему остальному и всем остальным, полная самоотдача ему себя, своих сил и мыслей. Может быть, именно здесь надо искать ответ на вопрос, почему люди так мало преуспели в постижении искусства любить вопреки их очевидным в нем неудачам. Несмотря на присущую человеку потребность любить и быть любимым, все-таки более важными, чем любовь, остаются для него успех, престиж, деньги, власть – и почти вся энергия употребляется на их достижение. Может быть, достойным занятием считается лишь то, что дает ощутимую пользу, любовь же, нужная только душе, – роскошь в современной жизни? Пусть так. И все же я собираюсь рассмотреть, во-первых, теорию любви (это займет большую часть книги) и, во-вторых, практику любви – насколько можно вообще говорить о практике в этой области.
 
ТЕОРИЯ ЛЮБВИ
 
ЛЮБОВЬ – ОТВЕТ НА ПРОБЛЕМУ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
 
Человек есть сознающая себя жизнь, он постигает себя, своего ближнего, свое прошлое и возможности своего будущего. Это восприятие себя как отдельного существа, понимание краткости собственной жизни, того, что он не по своей воле рожден и вопреки своей воле умрет, что он может умереть раньше, чем те, кого он любит, или они раньше него, ощущение собственного одиночества, беспомощности перед силами природы и общества – все это делает его отчужденное, разобщенное с другими существование невыносимой тюрьмой. Он стал бы безумным, если бы не мог освободиться из этой тюрьмы, покинуть ее, объединившись в той или иной форме с окружающим миром и людьми.
 
Переживание отчужденности рождает тревогу, чувство беспомощности, неспособности владеть обстоятельствами, рождает состояние страха: мир может наступить на меня, а я при этом не в силах противостоять ему. Таким образом, отчужденность – источник напряженного беспокойства. Кроме того, она рождает чувство стыда и вины. Их переживание в связи с отчужденностью выражено в библейском рассказе об Адаме и Еве. После того как Адам и Ева вкусили от древа познания добра и зла, после того как они ослушались (нет добра и зла, пока нет свободы ослушания), после того как они стали людьми, высвободившись из первоначальной животной гармонии с природой, т.е. после их рождения в качестве человеческих существ, они увидели, что "они нагие, и устыдились". Должны ли мы предположить, что миф, такой древний и простой, несет в себе стыдливую мораль, свойственную XIX в., и что самая главная идея, которую эта история желает нам сообщить, состоит в том, что они пришли в смущение, увидев, что их половые органы открыты посторонним взглядам? Едва ли это так. Понимая данную притчу в викторианском духе, мы утратим главную ее мысль, которая, как нам кажется, состоит в следующем: после того как мужчина и женщина начали осознавать самих себя и друг друга, они осознали свою отдельность и свое различие из-за принадлежности к разным полам. Но как только они это поняли, они стали чужими друг другу, потому что они еще не научились любить друг друга (что вполне понятно хотя бы из того, что Адам оправдывал себя, обвиняя Еву, вместо того чтобы пытаться защитить ее).
 
Осознание человеческой отдельности без воссоединения в любви – это источник стыда и в то же время это источник вины и тревоги. Таким образом, глубочайшую потребность человека составляет стремление покинуть тюрьму своего одиночества. Полная неудача в достижении этой цели приводит к безумию, потому что панический ужас вечной изоляции может быть преодолен только таким радикальным способом, когда внешний мир, от которого человек отделен, сам перестает для него существовать.
 
Во все времена во всех культурах перед человеком стоит один и тот же вопрос: как выйти за пределы своей собственной индивидуальной жизни и обрести единение с другими людьми и окружающими лицами? Этот вопрос мучил и пещерного человека, и кочевника-скотовода, и земледельца Древнего Египта, и финикийского купца, и римского легионера, и средневекового монаха, и японского самурая... Актуален он и для современного клерка, и для фабричного рабочего. Вопрос этот не меняется по сути, потому что он стержневой для человеческого бытия. Ответы же могут быть различны. Они могут воплощаться в поклонении животным, в принесении людских жертв, в милитаристских захватах, в погружении в роскошь, в аскетическом самоотречении, в одержимости работой, в художественном творчестве, в любви к Богу и любви к человеку. Однако если не брать в расчет малые различия, которые касаются скорее отдельных частностей, чем сути дела, то придется признать, что наберется довольно ограниченное число ответов, которые были даны и могли быть даны человеком в различных культурах, в которых он жил. История религии и философии есть история поисков ответов на этот вопрос.
 
Ответ в определенной степени зависит от уровня индивидуализации, достигнутой человеком. У младенца "я" развито еще очень слабо, он не ощущает своей отделенности, пока мать рядом, пока он воспринимает ее физическое присутствие: ее голос, запах ее тела. Только начиная с той поры, когда ребенок начинает чувствовать свою отделенность от матери, ему уже становится недостаточно ее физического присутствия, и он ищет способы преодоления возникающего страха одиночества.
 
Сходным образом человеческий род в своем младенчестве еще чувствовал единение с природой. Земля, ее флора и фауна – все составляло мир человека. Он отождествлял себя с животными, и это выражалось в ношении звериных масок, поклонении тотему животного и животным-богам. Но чем больше человеческий род порывал с этими первоначальными узами, чем более он отделялся от природного мира, тем острее становилась потребность находить новые пути преодоления отчужденности.
 
Один путь достижения этой цели составляют все виды оргиастических состояний. Они, например, могут иметь форму транса, в который человек вводит себя самовнушением или с помощью наркотиков. Многие ритуалы первобытных племен представляют живую картину такого типа решения проблемы. В состоянии экзальтации для человека исчезает внешний мир, а вместе с ним и чувство отделенности от него. Ввиду того, что эти ритуалы проводились сообща, сюда прибавлялось переживание групповой сопричастности. Близко связано и часто смешивается с этим оргиастическим решением проблемы половое удовлетворение. Оно может вызвать состояние, подобное экзальтации, вызванной трансом или действием определенных наркотиков. Обряды коллективных оргий были частью многих первобытных ритуалов. После оргиастического переживания человек может на некоторое время расстаться со страданием, проистекающим из его отделенности. Затем тревожное напряжение опять нарастает и снова спадает благодаря повторному исполнению ритуала.
 
 В современном западном обществе единение с группой еще и ныне представляет собой преобладающий способ преодоления личной отделенности . Это единение, в котором человек в значительной степени утрачивает себя как индивид; цель его в том, чтобы не выделяться, слиться со всеми, соответствовать общепринятым нормам и обычаям. Если я похож на кого-то еще, если я не имею отличающих меня чувств или мыслей, если я в привычках, одежде, идеях приспособлен к образцам группы, я спасен, спасен от ужасающего чувства одиночества. Чтобы стимулировать подобную приспособляемость, диктаторские системы используют угрозы и насилие, демократические – внушение и пропаганду. Правда, между двумя системами существует одно большое различие. В демократических обществах нонконформизм, неприятие существующих мнений фактически возможны; в тоталитарных же системах лишь некоторые редкие герои и мученики рискуют отказаться от пассивного послушания. Но вопреки этой разнице демократические общества демонстрируют поразительный уровень приспособленчества. Причина здесь в том, что должна же быть как-то реализована тяга к единению, и, если нет другого или лучшего способа, тогда господствующим становится стадное приспособленчество. Только тот вполне может понять, как силен страх оказаться непохожим, отличающимся, – словом, белой вороной, кто ощущает всю остроту потребности в единении. Но на самом деле люди хотят приспособиться в гораздо большей степени, чем они вынуждены приспосабливаться. По крайней мере, в современных западных демократиях.
 
Большинство людей даже не осознают своей склонности к приспособленчеству. Они живут с иллюзией, что следуют своим собственным идеям и взглядам, что они оригинальны, что они приходят к своим убеждениям в результате самостоятельного раздумья; это, мол, простое совпадение, что их взгляды схожи с мнением большинства, согласие лишь доказывает правильность "их" идей. Поскольку все же существует потребность как-то выразить свою индивидуальность, это достигается при помощи незначительных отличий (инициалы на сумке или свитере, принадлежность к демократической или, напротив, республиканской партии, к какому-либо клубу и т.д.). Рекламируемый лозунг "это отличается" (it is different) не более как патетическая декламация неординарности, тогда как в действительности она весьма невелика.
 
Эта все возрастающая тенденция к унификации тесно связана с пониманием и переживанием идеи равенства. Равенство в религиозном контексте означает, что все мы дети Бога, что все мы обладаем одной и той же человеко-божеской субстанцией, что все мы едины, хотя и не похожи друг на друга и каждый из нас неповторим, являя космос в себе. Такое утверждение уникальности индивида выражено, например, в положении Талмуда: "Кто сохранит одну жизнь – это все равно как если бы он спас весь мир; кто уничтожит одну жизнь – это все равно как если бы он уничтожил весь мир". Равенство как условие развития индивидуальности имело значение также в философии западного Просвещения. Оно означало (будучи наиболее ясно сформулировано И.Кантом), что никакой человек не может быть средством для целей другого человека. Все люди равны, поскольку все они цели, и только цели, и ни в коем случае не средства друг для друга. Следуя идеям Просвещения, социалистические мыслители разных школ определяли равенство как отмену эксплуатации, использования человека человеком как средства, независимо от того, жестоко это использование или гуманно.
 
В современном общественном сознании понимание идеи равенства свелось к похожести роботов, т.е. к нивелированию индивидуальности. Равенство сегодня в большей степени означает тождество, нежели единство. Это тождество людей, которые работают на одинаковых предприятиях, одинаково развлекаются, читают одни и те же газеты, имеют идентичные чувства, идеи и т.д. В этом смысле приходится скептически оценивать некоторые "достижения" нашего прогресса, например женскую эмансипацию. Нет необходимости говорить, что я выступаю за равноправие, но против так называемого равенства, когда женщина больше не отличается от мужчины. Утверждение философии Просвещения "душа не имеет пола" стало общей практикой. Полярная противоположность полов исчезает, а с ней – эротическая любовь, основанная на этой полярности. Мужчина и женщина стали похожими, равными, но не равноценными как противоположные полюса. Современное общество проповедует идеал неиндивидуализированной любви, потому что нуждается в похожих друг на друга человеческих деталях общественной жизни, действующей исправно, без трений; чтобы все повиновались одним и тем же приказам, и при этом каждый был бы убежден: он следует своим собственным желаниям. Как современная массовая технология требует стандартизации изделий, так и социальный процесс требует максимальной нивелировки людей. Подобная унификация и называется ныне равенством.
 
Единение, достигаемое приспособлением к шаблонам, лишь кажущееся и не снимает тревоги одиночества. Случаи алкоголизма, наркомании, эротомании и самоубийств в современных западных обществах являются тому красноречивыми свидетельствами. Более того, этот мнимый выход из тупика затрагивает в основном ум, а не чувственную сферу и потому не идет ни в какое сравнение с оргиастическим решением проблемы. Стадный конформизм обладает только одним достоинством: он стабильно постоянен, а не спонтанен. Индивид осваивает образцы требуемого поведения в 3 – 5-летнем возрасте и впоследствии уже никогда не изменяет стадному чувству. Даже похороны воспринимаются людьми как социальное дело и совершаются в строгом соответствии с ритуалом.
 
Говоря о приспособляемости как спасении от тревоги одиночества, следует учитывать еще один фактор современной жизни: отупляющую монотонность работы и стереотипы развлечений. Человек становится, как говорят, "от девяти до пяти" частью армии рабочих, клерков или управляющих. У него мало возможности проявить инициативу, его действия предписаны инструкциями, и это касается и тех, кто находится на верху служебной лестницы, и тех, кто внизу. Все они выполняют функции, заложенные в структуре организации или установленные технологическими условиями. Даже их эмоции запрограммированы в соответствующих требованиях к работнику, где указывается, что он должен быть бодр, терпим, надежен, проявлять чувство собственного достоинства и способность без трений вступать в контакт с сослуживцами. Развлечения тоже регламентированы, хотя и не так жестко. Книги подбираются издателями, фильмы и зрелища – хозяевами театров и кинотеатров, которые оплачивают рекламу. Отдых столь же унифицирован: в воскресенье – автомобильная прогулка, сбор у телевизора, партия в карты, дружеская вечеринка. От рождения до смерти, от субботы до субботы, с утра до вечера – все проявления жизни предопределены заранее и подчинены шаблону. Как существо, втиснутое в это прокрустово ложе, может не забыть, что оно Человек, уникальная личность, которой дан единственный шанс прожить по-своему жизнь, испытав все ее надежды и разочарования, печали и страхи, счастье любить и ужас перед уничтожением и одиночеством?
 
Однако есть еще один путь преодоления изоляции от мира – стать подлинным артистом или мастером своего дела. В любом виде работы творческий человек объединяет себя с преобразуемым материалом, олицетворяющим внешний мир. Делает ли столяр стол, создает ли ювелир драгоценное украшение, выращивает ли крестьянин хлебный колос, рисует ли художник картину – во всех формах созидательной деятельности творец и его предмет становятся чем-то единым, в процессе творения человек вступает в диалог с миром. Это, однако, верно только для того труда, в котором мастер сам планирует, производит и видит его реальный результат. В современной же службе клерка или труде рабочего на конвейере мало что осталось от этого объединяющего свойства труда. Человек стал придатком машины или бюрократической организации, перестав ощущать себя творцом, т.е. самим собой. Значит, спасение от отчуждения он может найти лишь в приспособленности к обстоятельствам.
 
Единение, достигаемое в созидательной работе, не межличностно; единение, достигаемое в оргиастическом слиянии, преходяще; единение, достигаемое приспособлением, оскопляет личность. Следовательно, оно дает только частичное разрешение проблемы существования, бытия человека. Полное – в достижении межличностного единения, слияния своего "я" и "я" другого человека, т.е. в любви.
 
Желание межличностного единения – наиболее мощное в человеке. Это фундаментальная потребность, та сила, которая заставляет держаться вместе членов определенного рода, клана, семьи, общества. Без любви человечество не могло бы просуществовать и дня. Однако единение может быть достигнуто различными способами, и различие их имеет не меньше значения, чем то общее, что свойственно различным формам любви. Однако все ли союзы людей объединяемы любовью? Или мы должны сохранить слово "любовь" только для особого вида единения, которое имеет высшую ценность во всех великих гуманистических религиях и философских системах прошедших четырех тысячелетий истории Запада и Востока?
 
Итак, что же мы будем иметь в виду, говоря о чувстве единения: истинную любовь как реальное решение проблемы существования или же незрелые формы любви, которые могут быть названы симбиотическим союзом? На следующих страницах я буду называть любовью только первую форму. А начну обсуждение любви со второй.
 
Симбиотический союз имеет свою биологическую модель в отношениях между беременной матерью и плодом. Они являются двумя существами и в то же время чем-то единым. Они живут "вместе" (symbiosis), они необходимы друг другу. Плод – часть матери, он получает все необходимое ему от нее. Мать – это как бы его мир, она питает его, защищает, но и ее собственная жизнь усиливается благодаря ему. В этом симбиотическом единстве два тела психически независимы, но тот же вид привязанности может существовать и в психологической сфере.
 
Пассивная форма симбиотического союза – это подчинение, или, если воспользоваться клиническим термином, мазохизм. Мазохист избегает невыносимого чувства изоляции и одиночества, делая себя неотъемлемой частью другого человека, который направляет его, руководит им, защищает его, есть для него как бы его жизнью и кислородом. Мазохист преувеличивает силу того, кому отдает себя в подчинение: будь то человек или Бог. Он всё, я – ничто, я всего лишь часть его. Как часть, я – часть величия, силы, уверенности. Мазохист не принимает решений, не идет ни на какой риск; он никогда не бывает одинок, но не бывает и независим. Он не имеет целостности, он еще даже не родился по-настоящему. В религиозном контексте объект поклонения – идол, в светском контексте в мазохистской любви действует тот же существенный механизм, что и в идолопоклонстве. Мазохистские отношения могут быть связаны с физическим, половым желанием; в этом случае имеет место подчинение, в котором участвует не только ум человека, но и его тело. Может существовать мазохистское подчинение судьбе, болезни, ритмической музыке, оргиастическому состоянию, производимому наркотиком, гипнотическим трансом, – во всех этих случаях человек отказывается от своей целостности, делает себя орудием кого-то или чего-то вне себя; он не в состоянии разрешить проблему жизни посредством созидательной деятельности.
 
Активная форма симбиотического союза – господство, или, используя клинический термин, соотносимый с мазохизмом, садизм. Садист хочет избежать одиночества и чувства замкнутости в себе, делая другого человека неотъемлемой частью самого себя. Он как бы набирается силы, вбирая в себя другого человека, который ему поклоняется.
 
Садист зависит от подчиненного человека, так же как и тот зависит от него; ни тот, ни другой не могут жить друг без друга. Разница только в том, что садист отдает приказания, эксплуатирует, причиняет боль, унижает, а мазохист подчиняется приказу, эксплуатации, боли, унижению. В реальности эта разница существенна, но в более глубинном эмоциональном смысле она не так велика, как то общее, что уравнивает обе стороны – слияние без целостности. Если это понять, то не удивительно обнаружить, что обычно человек реагирует то по-садистски, то по-мазохистски по отношению к различным объектам. Гитлер поступал прежде всего как садист по отношению к народу, но как мазохист – по отношению к собственной судьбе, истории, "высшей силе" природы. Его конец – самоубийство на фоне полного разрушения – так же характерен, как и его мечта об успехе – полном господстве.
 
В противоположность симбиотическому союзу любовь – это единение при условии сохранения собственной целостности, индивидуальности. Любовь – это активная сила в человеке, сила, которая рушит стены, отделяющие человека от его ближних; которая объединяет его с другими. Любовь помогает ему преодолеть чувство изоляции и одиночества, при этом позволяя ему оставаться самим собой и сохранять свою целостность. В любви имеет место парадокс: два существа становятся одним и остаются при этом двумя.
 
Когда мы говорим о любви как об активной силе, мы сталкиваемся с трудностью, заключающейся в многозначности слова "активность". Под "активностью" в современном смысле слова обычно понимают действия, которые вносят изменения в существующую ситуацию посредством затраты сил. Следовательно, человек считается активным, если он делает бизнес, проводит медицинские исследования, работает на конвейере, мастерит стол или занимается спортом. Общее во всех этих видах активности – то, что они направлены на достижение внешней цели. Что здесь не принимается во внимание, так это мотивация активности. Возьмем в качестве примера человека, побуждаемого к непрерывной работе чувством глубокой тревожности и одиночеством или стимулируемого гордыней, жадностью к деньгам и т.д. Во всех этих случаях человек есть лишь рабом страсти, и его "активность" на самом деле есть не что иное, как "пассивность", потому что он подвергается побуждению как жертва, а не творец.
 
Другой пример: человек, сидящий спокойно и размышляющий, не имея иной цели, кроме осознания себя и своего единства с миром, считается пассивным, потому что он не "делает" чего-либо. В действительности такое состояние сосредоточенной медитации есть высшая активность духа, которая возможна только при условии внутренней свободы и независимости. Одна концепция активности – современная – имеет в виду использование энергии для достижения целей извне; другая – подразумевает использование присущих человеку сил независимо от того, осуществляется ли при этом внешнее изменение. Именно вторая концепция активности наиболее четко сформулирована Б.Спинозой. Он делал различие между активными и пассивными чувствами, "действиями" и "страстями". В активном состоянии человек свободен, он хозяин положения, в пассивном, наоборот, побуждаем как-то или чем-то, он объект мотиваций, хотя сам этого не осознает. Таким образом, Спиноза пришел к заключению, что добродетель и сила – одно и то же. Зависть, ревность, честолюбие, любой вид жадности – это страсти; любовь – это действие, реализация заложенной в человеке энергии непременно по его свободной воле и никогда не принуждением. В наиболее общем виде активный характер любви можно описать посредством утверждения: любить – это прежде всего давать, а не брать. Что значит давать? Хотя ответ на этот вопрос кажется простым, он запутан и полон двусмысленности.
 
Широко распространено заблуждение, что "давать" – это непременно лишаться чего-то, жертвовать чем-то. Именно так воспринимается акт давания человеком, чье развитие остановилось на уровне рецептивной ориентации и который движим страстью к власти или накоплению. Человек торгашеского сознания готов давать только в обмен на что-либо. Давать, ничего не получая взамен, для него означает быть обманутым, обделенным. Такие люди не способны давать бескорыстно. Правда, некоторые из них давание признают в виде пожертвования, возводя этот акт в ранг добродетели именно потому, что давать для них мучительно. Мысль о том, что давать лучше, чем брать, для них так же парадоксальна, как утверждение, что испытывать лишения лучше, чем получать удовольствие.
 
Для творческой личности "давать" имеет совершенно иное значение. В каждом акте давания я воплощаю свою силу, свое духовное богатство, свою власть над собой. Я чувствую себя уверенным, способным на большие поступки, полным энергии и потому счастливым. Давать радостнее, чем брать, не потому, конечно, что это лишение, а потому, что в процессе давания – высшее проявление моей жизнеспособности.
 
продолжение следует
Новости
29.03.2017 Об отношениях и их особенностях. С психоаналитиком о важном.подробнее
12.03.2017 О суицидальных представлениях подростковподробнее
06.03.2017 О депрессии и печали с психоаналитиком.подробнее
26.02.2017 С психоаналитиком о зависимостях и аддиктивном поведенииподробнее
15.02.2017 О травме психики с точки зрения психоанализа.подробнее
17.03.2016 СОН И СНОВИДЕНИЯ. ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЕ ТОЛКОВАНИЕподробнее
27.10.2015 Сложности подросткового возрастаподробнее
24.12.2014 Наши отношения с другими людьми. Как мы строим свои отношения и почему именно так.подробнее
18.11.2014 "Мы хотим усыновить ребенка". Консультации психоаналитика.подробнее
03.11.2013 Заключение. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
29.10.2013 Дополнительные соображения о истерических личностях. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
25.10.2013 Примеры истерических переживаний.Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
23.10.2013 Биографические основы истерического субъекта. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
22.10.2013 Истерическая личность и агрессиь. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
21.10.2013 Истерическая личность и любовь. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
20.10.2013 Истерические личности. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
17.10.2013 Дополнительные соображения о личностях с навязчивостями. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
16.10.2013 Примеры навязчивых переживаний.Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
15.10.2013 Биографические основы субъекта с навязчивостями. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
14.10.2013 Личности с навязчивостями и агрессия. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
13.10.2013 Личности с навязчивостями и любовь. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
12.10.2013 Личности с навязчивостями. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
09.10.2013 Дополнительные соображения о депрессивных личностях. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
04.10.2013 Примеры депрессивных переживаний.Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
03.10.2013 Биографические основы депрессивного субъекта. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
02.10.2013 Депрессивная личность и агрессия. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
01.10.2013 Депрессивная личность и любовь.Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
30.09.2013 Депрессивные личности. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
29.09.2013 Дополнительные соображения. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
28.09.2013 Примеры шизоидных переживаний. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
26.09.2013 Биографические основы шизоидной личности. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
24.09.2013 Шизоидная личность и агрессия. Фриц Риман. Основные Формы страха.подробнее
23.09.2013 Шизоидная личность и любовь. Фриц Риман. Основные формы страха.подробнее
22.09.2013 Шизоидные личности. Фриц Риман. Основные Формы страха.подробнее
21.09.2013 О существе страха и о противоречиях жизни. Фриц Риман. Основные формы страха.Часть 1.(продолжение)подробнее
13.09.2013 О существе страха и о противоречиях жизни. Фриц Риман. Основные формы страха.Часть 1.подробнее
31.05.2013 Искусство любить. Фромм Эрих. Вместо заключения.подробнее
29.05.2013 Искусство любить. Фромм Эрих. Глава 5. Практика любви.подробнее
21.05.2013 Искусство любить. Фромм Эрих. Глава 4. Любовь и ее распад в современном западном обществе.подробнее
19.05.2013 Искусство любить. Фромм Эрих. Глава 3. Объекты любви.(Продолжение).подробнее
17.05.2013 Искусство любить. Фромм Эрих. Глава 3. Объекты любви.подробнее
29.04.2013 Искусство любить. Фромм Эрих. Глава 2. Любовь между родителями и детьми.подробнее
27.04.2013 Искусство любить. Фромм Эрих. Часть 1. Является ли любовь искусством? Теория любви.(продолжение)подробнее
21.04.2013 Искусство любить. Фромм Эрих. Часть 1. Является ли любовь искусством? Теория любви.подробнее
Все новости
  ГлавнаяО психоанализеУслугиКонтакты

© 2010, ООО «Психоаналитик, психолог
Носова Любовь Иосифовна
».
Все права защищены.